Как родилась моя Ева.
Роды в Краснояске, 6 роддом.
Через неделю после того как я вышла в декрет, заведующая ЖК и нашего роддома постановили, что рожать мне не в 5, нашем, а в 6 роддоме. Ибо пролапс митрального клапана, мочекаменная болезнь и гипертония. Шестой на этом специализируется, а в пятом нет даже кардиолога. Дома до меня дошел смысл сказанного: о шестом ни от кого никогда я не слышала ни одного хорошего слова. Только «бежать оттуда!» Не знаю, что на меня так подействовало, но с этого дня мое давление поднялось с относительно уже привычного 140 на 100 до 180 на 120.
А еще через пару дней мне поставили на узи диагноз старение плаценты 3 ст. И мой гинеколог сказала: «Ты у нас даже на сохранении не лежала, давай-ка полежим и проставим фраксипарин». И выписала мне направление (вот счастье!) в 5 роддом. Потому что я уже всей ЖК вынесла мозги тем, что в 6-й я не пойду.
Собрала я сумку, приехала в 5 роддом. А там мне сделали КТГ, с кем-то пообщались и сказали: извините, вы – не наш профиль, у вас гипертония в обменке. Я в рев. Мне набирают по телефону заведующую роддомом. Она начинает: «Вам лучше в 6-й, у вас давление, там лаборатория, там специалисты, может, вам и не фраксипарин нужен, к тому же у них он есть, а у нас нет, заодно давление стабилизируете, а рожать уже у нас будете – я вам обещаю». И все в этом духе. И я клюнула!!!! Взяла сумки, села в такси и через весь город поехала в 6 роддом. Лучше бы я этого не делала.
Захожу в «предбанник». Мама дорогая! Тут же переодеваются беременные, тут же папочки и бабушки, тут же – не задергивая даже занавески! – осматривают роженицу. Отдаю направление, слышу: «Мест нет, вы посидите, мы вам отметим, как все роженицы закончатся». Сижу час. Подходит моя очередь, мне измеряют давление, ни слова не говоря звонят куда-то и говорят, что нужно место. Мне: «Мест нет, немного в коридорчике побудете, поднимайтесь». Попутно сдаю анализ мочи: писаю в огромную банку из-под огурцов, наблюдая (невольно), как делают клизму очередной рожающей.
Поднимаюсь на второй этаж. О боже!!! Коридор забит, ни кроватей, ни раскладушек свободных нет. Мне указывают на узкий кожаный диванчик. О боже еще раз!!! На нем сидеть невозможно, а я должна спать? Какого черта я отдала документы, сейчас бы просто сбежала. Нет, моя обязательность не дает мне встать и уйти.
Меня осматривают, ставят капельницу. Обед – если останется.
Ближе к ночи меня осматривает главврач отделения. Она садится на мой диванчик и… скатывается на пол. «Что это?» - спрашивает она недоуменно. «Диванчик,» - ехидно отвечаю я. Благодаря этому мне достается кушетка для осмотра больных и - честное слово! – лучше бы я на ней и провела остальные ночи, потому что кровати тут, как потом выяснилось, предназначены, чтобы как можно серьезнее осложнить жизнь беременных. Попутно популярно объясняю, как я не люблю этот роддом. Позже это я рассказывала и своему врачу, и медсестрам, и даже заведующей роддомом, которая лично приходила вытирать мои сопли, за что ей большое спасибо.
Утром меня единственную переводят в палату (остальные проводят в коридоре дня три) – «блатную», бывшую платную. Врач – рыжая растрепанная громкая женщина – все время намеривает мне 180 на 130.
Фраксипарин мне не нужен, ставят актовегил. От капельницы давление не понижается, а повышается. Но самое интересное, что на всех других тонометрах мое давление вполне приличное и даже более чем. Лекарств нет, покупаю сама.
Ближе к первой неделе у меня настоящий нервный срыв. Я прошу измерить давление механическим тонометром, попутно выясняю у всех осматривающих спецов, могу ли я родить сама. Противопоказаний нет, а вот перемеривать другим тонометром наша рыжая не хочет, доверяет своему.
На второй неделе меня посещает мысль: я уйду под расписку, а через неделю вернусь с отличным давлением. Ну я же тут психую, не гуляю, не высыпаюсь… Единственное развлечение – по утрам смотреть, как мимо нас проносят сверточки с кесарятами в детское отделение. Какое уж тут давление ))) Самое странное, что даже 190 на 140 я НЕ ЧУВСТВУЮ!!! Рыжая обещает: ок, доставим актовегил – и отправим. Зачем-то назначают уколы, раскрывающие у плода легкие.
Очередной поход на доплер (его делают в другой клинике через квартал). Иду отпрашиваться у рыжей. Рядом с ней сидит дама в возрасте. Рыжая (уж простите, что я ее так называю, это было ее «кодовое название» в нашей палате) измеряет мне давление, молча разворачивает тонометр к даме и говорит: «Ну и как я ее на доплер отпущу с такими цифрами?» И мне: «Вечером кесарим!» Я едва не сползаю со стула. «Или ты уже поела?» Я киваю. «Тогда завтра утром».
Я в шоке уползаю в свою палату. 33 неделя! А по моим подсчетам 31-32-я! Звоню Зае, сестре, маме… Все в ауте.
Иду на узи. Аппарат настолько древний, что узистка больше предсказывает, чем определяет.
- Плод килограмма на полтора, ноги длинные - девочка, наверное.
Вечером приезжает сестра, ухитряется поговорить с рыжей. Рыжая говорит, что если срочно не кесарить, у меня откажут почки – и привет!
Перед самым закрытием роддома приезжает Зайка. Потом весь вечер утешает меня смс-ками. Операция назначена на 8.
Иду на обработку. Противно, но эмоции не дают сосредоточиться на ощущениях. Мне дают успокоительное, снотворное. В час ночи звонит сестра и спрашивает, не болит ли у меня живот, а то у нее болит. До 4 утра брожу по коридорам, пока не решаюсь разбудить медсестру и попросить что-нибудь, чтобы уснуть.
Утром операцию переносят на 10 утра. Я звоню Зайке, слышу по голосу, что что-то не то. Оказывается, кран потек в ванной, нужно, чтобы кто-то посидел, пока он на работе отпросится. Прошу его позвонить моей сестре. Потом звоню ей сама. Она недоступна, перезваниваю маме. И слышу: «Совсем уже Иру заездили! Сами не можете разобраться, без нее?». Я в некотором шоке.
Меня зовут в операционную.
В операционной страшно холодно. Все, что там происходит, можно увидеть из окон другого крыла. Меня усаживают, находят самый болючий позвонок, ставят наркоз.
- Предупреждаю, понятия не имею, как я себя буду вести, - говорю я.
- Ничего, всякое видали, - успокаивают меня.
С одной стороны часы, с другой – место для осмотра ребенка. Начинают неметь ноги. Начинают неметь так сильно, что я не успеваю собраться. Вспоминаю кошмары, где вот так вот отнимались ноги и я оказывалась в страшной ситуации. Начинаю подвывать. «Пожалуйста, пошевелите мои ноги, а то мне страшно,» - прошу я.
Приходит рыжая. Начинается операция. Я ничего не чувствую, кроме… онемевших ног. Давление высокое. У меня начинается истерика: «Дайте мне общий наркоз, уберите этот!» Больше всего меня пугают вот эти онемевшие ноги, мне больше всего на свете хочется пошевелить пальцами на ногах.
- А два наркоза – жирно не будет? – слышу я.
- Ну пожалуйста, вообще отпустите меня, я сама рожу, - бьюсь я, непонятно почему даже для меня самой. Через пару минут силы уходят, я прикрываю глаза и погружаюсь в полудрему.
- У нее давление не падае, - слышу я.
Чувствую, как из живота что-то достают. По левому боку что-то тянется. Пуповина?
- Девочка! – сообщает врач.
Слышу плач. Слава богу, думаю я, она жива.
- Задышала сама, - говорит врач.
Пытаюсь посмотреть на часы, чтобы знать точное время рождения, но не могу повернуть к ним голову.
- Яна, внимание на ребенка!
Голова и так повернута в ту сторону, но ребенка не вижу, туман в глазах, к тому же девочку окружили ассистенты. Хочу попросить показать ближе, но только мычу.
- Обратите внимание, - говорит кто-то. – Это отличается от предыдущих родов, здесь 32-33 неделя. Ребенок с развитием на 31 неделю.
Практиканты!
- Послед на гистологию несите!
- Да он такой мелкий, нечего там нести!
- Яна, как девочку назовешь?
- Ева, - бормочу я.
Я представляю, как мою девочку завертывают в клетчатое серо-белое одеяло, мы каждое утро встречали таких. Ее уносят, а я почти вырубаюсь.
- Яна, ты нас слышишь?
- Угу.
Я слышу, как рыжая говорит: "Ну что кровит так? Кишки полезли... Сальником прикройте. Ну остановите же кровь! А это что? Нитки путаются. Что за нитки такие? Нет, ну почему кровь так течет?"
Странно как-то, все же мои кишки, моя кровь )))
Дальше я уже ни на что не реагирую, только когда слышу слова «Операция закончена», начинаю просить что-нибудь теплое. На меня нападает какое-то непонятное веселье.
- Холодно тут у вас!
Врачи смеются. Подкатывают каталку, я почти сама перекатываюсь на нее, смотрю на потолок: операционная, лифт, коридор… Как она там, моя девочка? Меня оставляют в коридоре. Периодически подходит медсестра, ставит катетер, уколы в ногу, выдавливает кровь из живота… Принесли даже два одеяла. Подходит моя рыжая: «Все в порядке, девочка в норме, операция прошла хорошо. У тебя денег за наркоз не просили? И не соглашайся, если попросят».
Я засыпаю. Через 5 часов меня из коридора везут в реанимацию.
Первый звонок, как только я едва пришла в себя после наркоза, - из журнала, где я подрабатываю корректором, просят приехать за зарплатой. Дальше звоню Зае, попутно выясняю, что дома все переругались - Зая, мама, сестра.. До вечера выслушиваю жалобы всех по очереди.
Сестра привозит бульон и сухари, которые можно только завтра.
На следующий день своим ходом - в палату. Вечером каким-то образом прямо в палату приходит Зайка - в халате, бахилах, такой смешной, такой родной. Кстати, потом это было поводом для смертельной обиды у сестры, ее-то не пустили.
Еву я увидела только через день, когда я смогла спуститься на этаж ниже в детское отделение. Я держала ее на руках минут 10-15, рядом кормили малышей другие женщины, мне не разрешили. Я глядела на крохотное личико, очень красивое. Когда я позвала дочку по имени, ее веки дрогнули, глазки чуть приоткрылись.
Через 6 дней ее увезли в детскую больницу, на через 7 – выписали меня. Знаете, это странное чувство – лежать в палате, где из четырех женщин ребенок рядом – только у одной. Как будто просто на операцию попала… пытаться выдавить хоть 5 мл молока из груди. Смотреть раз в день по 2 минуты на крохотное существо в кювезе с зондами в носике и ротике... А потом уезжать из роддома с цветами в руках, но одной, без ребенка.
Ну а что было в роддоме, в больнице и после – совсем другая история.
Ева родилась 2 октября весом в 1750 кг и ростом 43 см с ишемически-гемораическими поражениями головного мозга и угнетением ЦНС. Но я уверена, что все будет хорошо.