Вместо предисловия
Начнем, пожалуй, с информации о том, что рожала я по контракту в 10 р/д г. Москвы у доктора Илларионовой Галины Сергеевны в июле 2003 года.
Беременность моя была очень даже запланированная. Замужем я почти 8 лет (на момент «планирования» было чуть больше 6). Лет мне тогда было 29. Решила, что, пожалуй, нужно успеть родить ребенка до 30 (успела с высокой точностью – 30 мне исполнилось через 2 месяца после рождения сына).
Беременность моя меня никак не волновала. Да, был легкий токсикоз, но что это по сравнению с рассказами других. Поправилась я за всю беременность всего на 7 кг (правда, у меня были с собой мои первоначальные 75 при росте 162 см, но это к делу не относится). Ни отеки, ни многоводие, ни другие проблемы меня не беспокоили.
Мое знакомство с женской консультацией закончилось после первого визита. Просидев 4 часа в очереди и пообщавшись с доктором, которая одной рукой меня смотрела, другой заполняла бумажки и при этом еще давала мне какие-то советы (на весь мой первичный осмотр и заполнение карты она потратила 10 минут), я поняла, что внимания к себе здесь не получу. Кроме того анализы они в консультации все равно не брали и нужно было либо ехать в районную поликлинику (а это на ежах 3 часа добираться) или идти в платный центр. Так я оказалась в платном медицинском центре в 2 шагах от дома, где меня любили и опекали все время до родов и еще после.
Опыт с женской консультацией подсказывал мне, что пускать на самотек такое ответственное дело, как собственные роды, нельзя. Поэтому вариант с бесплатными родами в дежурном роддоме отпадал сразу. Поговорив с подругами, я решила было договориться с доктором напрямую.
Мне посоветовали доктора в ЦПСиР на Севастопольской. Я съездила к ней пару раз (на осмотр и на УЗИ) и договорилась, что подъеду на кардиомонитор через неделю. Совершенно случайно (моя работа научила меня перед визитом куда-либо звонить и подтверждать встречу) позвонив ей за 15 минут до выезда, я узнала, что доктор не в Москве, про меня благополучно забыла и т.д. и т.п. Беременные на поздних соках впечатлительны, и я подумала, что так она может забыть и про мои роды (за свои 700$ лично доктору, на которые мы договорились, я все-таки рассчитывала на ее хорошую память и внимание).
Тяжело вздохнув, я стала искать в интернете варианты родов по контракту и через 2 дня заключила договор с 10-ым роддомом.
Прикрепленная ко мне Галина Сергеевна оказалась женщиной в возрасте (я думаю, что она ровесница моей маме) с добрыми глазами и мягким голосом. Она меня осмотрела, сказала, что рожать, конечно, мне пора, но шейка не готова совсем, прописала уже-не- помню-какие свечи и отпустила на неделю.
Осмотр через неделю показал, что свечи на меня почему-то почти не подействовали. Подумав немного, Галина Сергеевна предложила мне или еще недельку подождать (если я не хочу стимуляции и надеюсь родить сама) или ложиться в патологию, где меня подробно посмотрят и будут готовить к родам. Правда ждать больше недели она мне не советовала.
Вечером я позвонила своему гинекологу, которая посоветовала мне прислушаться к врачу из роддома, т.к. мое раскрытие в 1 см вряд ли говорило о том, что за ближайшую неделю я соберусь рожать, а по ее (гинеколога) расчетам я должна была родить еще до 7 июля, т.е. неделю назад.
Т.о. 8 июля в 8.00 я прибыла в приемный покой 10 роддома.
8 июля. День первый.
Я разбудила дежурную сестру. На меня заполнили карту-анкету (и зачем им столько не относящихся к беременности и родам данных?), помыли, побрили, переодели и проводили на третий этаж.
Мест в патологии не было, т.к. выписка у них после обхода, обход после завтрака, завтрак в 9, а я прибыла в 8.30. Меня разместили на кушетке в коридоре и попросили чувствовать себя, как дома. Я решила последовать совету сестры, поэтому достала книжку и устроилась в колченогом кресле, положив ноги на свернутый матрас.
Ровно в 9 приехал завтрак – тарелка манной каши, кусок хлеба, кусок масла, сыр и какао с пенками. Ложки не дали.
Я пошла на кухню просить ложку. Мне сказали, что ложек и вилок они не дают, что я должна была все принести с собой, но только ради меня лично у повара есть ложка. Прижав драгоценную ложку к себе, я вернулась в свое кресло к тарелке с кашей и сразу позвонила мужу с информацией о том, что у меня все хорошо и мне нужны ложка, вилка, тарелка и чашка.
После завтрака по коридорам забегали врачи и практиканты (оказалось, что мое кресло стоит как раз около смотрового кабинета), а еще через час за мной пришли и отвели меня в палату.
Палата оказалась на 7 человек. Интерьер был обычный: протертый линолеум, крашеные стены, оранжевые шторы, скрипучие кровати, полуразломанные тумбочки, матрасы с буграми… Я не собиралась привередничать (я же не в санаторий приехала в самом деле), поэтому занялась взбиванием моих двух матрасов и размещением своего барахла в тумбочке. Еще через полчаса пришла нянечка и спросила, нужно ли мне постельное белье. К ее удивлению я согласилась. Т.о. к 12.00 я лежала на собственной кровати рядом с раковиной и чувствовала себя вполне счастливой.
К 13.00 пришла моя врач. Она удивилась, что никто из медперсонала (кроме сестры в приемном покое и нянечки) мной не интересовался, посмотрела меня и удалилась искать врачей.
Врачи (точнее одна врач и 3 практиканта) явились через 15 минут. Они опять заполнили на меня карту (зачем нужно было все это у меня спрашивать в приемном покое?).
Потом меня забрали на УЗИ, где не очень вежливая доктор молча меня посмотрела и категорически отказалась сообщить мне результаты осмотра, взяли у меня кровь, выдали банку для анализа мочи и пообещали сделать кардиомонитор.
Кардиомонитор мне действительно сделали, но уже совсем ближе к вечеру и после того, как моя Галина Сергеевна еще раз к ним сходила.
К обеду вместе со мной в палате было еще двое новеньких, одну готовили к кесареву, а вторую положили с отеками.
Больше ничего в этот день не произошло, не считая обеда и ужина. Вечером приехал муж, помахал мне снизу руками и передал пакет с едой и посудой.
9 июля. День второй.
Утром нас подняли в 8.00. Взвешиваться и мерить давление. После 10.00 на обход пришла врач, закрепленная за этой палатой. Узнав, что я вообще-то по контракту, а в бесплатной патологии лежу с «перехаживанием», она сделала недовольное лицо, спросила с кем у меня контракт и назначила мне таблетки для снятия отеков, предварительно поискав эти отеки у меня на ногах.
Таблетки (название сейчас уже не вспомню) я пить не стала, т.к. во-первых эти таблетки пьют курсами по 30 дней, а во-вторых при моем пониженном давлении их пить не рекомендуется (о чем мне говорила в свое время мой гинеколог). Принесенную же в качестве витаминов фолиевую кислоту я заменила на взятый из дома «Прегнавит».
К обеду на месте поиска отеков появились синяки, а также выяснилось, что гулять здесь не пускают.
Все дело в том, что совсем недавно одна беременная пошла гулять и сбежала домой. А по дороге ей стало плохо и ее вернули на скорой обратно, но уже со схватками. Руководство роддома решило пресечь проблему в корне и запретило прогулки. Как сочеталась такая забота о беременных с необходимостью побольше ходить и дышать свежим воздухом было неясно, но запрет на прогулки был налицо.
К обеду пришла Галина Сергеевна и повела меня и завотделением патологии в смотровую. Внимательно осмотрев меня (интересно, их специально учат ТАК больно осматривать? ТАКОЕ за свои почти 30 лет я испытала впервые), они решили, что завтра утром мне введут гель, размягчающий шейку матки и вызывающий схватки.
Вечером приехал муж и привез мне всякие вкусности и тот самый гель.
Отдав гель дежурной сестре и договорившись, что завтра мне его рано утром введут, я отправилась собирать свои вещи (завтра же меня переведут в родильное отделение!).
10 июля. День третий.
Меня разбудили в 6.00. Выяснилось, что ночью у одной девочки из соседней палаты начались схватки. Нам поставили клизму (никогда бы не подумала, что это может быть больно!), отправили нас в туалет (просили не торопиться) и в душ, а потом ее, довольную, повели на второй этаж, а меня - в смотровую.
В смотровой меня уже ждала сонная и уставшая девушка. Как выяснилось позже – сестра из дежурной родильной бригады. После введения геля (быстрая и абсолютно безболезненная процедура) меня отправили лежать. Предполагалось, что схватки начнутся часа через три. Стоит ли говорить, что завтракать я не стала, а также отказалась взвешиваться и мерить давление.
Часов в 10 случился обход, но на меня на этот раз махнули рукой.
Понимая важность момента (наконец-то я увижу своего детку!) я сначала лежала на спине и внимательно к себе прислушивалась. Часа через четыре мне это надоело, я достала сушки и «Имя розы», которое взяла с собой почитать, повернулась на бок и углубилась в чтение.
В таком состоянии меня в начале двенадцатого и нашла Галина Сергеевна, которая зашла поинтересоваться моим самочувствием.
Спрашивать меня о схватках нужды не было – весь мой вид говорил о то, что если я что и чувствую, так это голод (завтракать-то я не стала).
Галина Сергеевна сходила за завотделением патологии, и они пошли меня смотреть.
У меня обнаружилось раскрытие 2 см и полное отсутствие какой-либо родовой деятельности. После непродолжительного консилиума решено было подождать до завтра – вдруг чудо-гель все-таки подействует. И, если роды так и не начнутся, показать меня главврачу.
На мой вопрос, можно ли мне есть или лучше попоститься, мне махнули рукой и дали добро на обед.
Роды откладывались как минимум до завтра.
11 июля. День четвертый.
Как вы, наверное, догадались, гель так и не подействовал.
Утром опять пришла на обход доктор из патологии. Она радостно поставила мне на ноги еще 2 синяка, опять рассказала про отеки и дала всей палате задание на выходные (была пятница).
Т.к. в выходные врачей нет (только один дежурный и практиканты), гулять все равно не пускают, то, чтобы мы не заскучали, всей палате было велено посчитать, сколько жидкости мы выпиваем за день и сколько выделяем, пардон, в туалете. К счастью, изо всей палаты только двое отнеслись к заданию серьезно и побежали на пост за мерными банками.
Около двенадцати пришла Галина Сергеевна и мы пошли в смотровую.
В смотровой меня уже ждали три человека: завотделением патологии, доктор, которая делала обход и еще одна высокая худая дама сердитого вида (как потом выяснилось главврач).
Моя Галина Сергеевна описала ситуацию, и меня поместили на кресло для осмотра.
Тут и выяснилось, зачем позвали главврача. Оказалось, что у нее самые тонкие пальцы среди врачей роддома, и она единственная, кто сможет проверить мое раскрытие или, вернее, его полное отсутствие.
Не скажу, что мне понравилось. Как бы это выразиться… Я подпрыгнула на смотровом кресле сантиметров на 10. Наверное, роддомовских врачей и правда специально учат такому осмотру. А может, это новая форма стимуляции?
Мое раскрытие главврача не впечатлило. В итоге решили следующее:
- согласиться с очевидным - гель мне не помог
- оставить меня на выходные одумываться, вдруг рожу сама
- в понедельник еще раз меня посмотреть и по результатам решить, что со мной делать: стимулировать дальше или нет
Попутно выяснилось, что мои околоплодные воды начали рассасываться (верный признак перехаживания), так что пролежать в патологии больше чем до вторника мне не светило.
***
В этом месте нужно сделать небольшое лирическое отступление о порядке работы роддома.
Дело в том, что врачи, если у них не роды по контракту и не аврал, работают с 10.00 до 16.00. При этом они осматривают потенциальных контрактников, выполняют свою обычную работу и навещают уже родивших.
Вся эта работа происходит размеренно. Именно поэтому врач заходила ко мне в районе двенадцати. А после 16.00 она уже уходила домой.
Т.к. рожать сама я, видимо, не собиралась, то наиболее удобно для доктора было запланировать мои роды на рабочее время. Это, как я понимаю, и послужило причиной того, что решено было не стимулировать меня дальше в пятницу днем (тогда я начну рожать к вечеру и рожу утром в субботу, т.е. именно тогда, когда будет только дежурная бригада и у доктора выходной).
В качестве второго лирического отступления стоит сказать вот еще о чем.
Через полгода после родов мой гинеколог ставила мне спираль. В процессе установки выяснилось, что у меня очень узкая шейка матки. Причем ее строение таково, что она и не могла бы раскрыться сама. Так что даже, если бы стимуляция подействовала, родить сама я бы не смогла.
***
Но сейчас была только пятница, и до понедельника мне было решительно нечего делать.
12 и 13 июля. День пятый и шестой
В выходные, как и следовало ожидать, ничего особенного не произошло.
Чтобы совсем не полезть на стену со скуки (врачей нет, гулять не пускают, муж занялся работой по дому, сборкой детской кроватки и пр., поэтому находиться под окнами роддома все выходные не мог…) я попросила привезти мне с работы маркетинговый план на второе полугодие, пресс-релизы и еще чего-нибудь. Добрые сотрудники передали с мужем план (даже калькулятор положили, чтобы мне удобнее было проверять расчеты), и это помогло мне продержаться полдня. Надо было попросить ноутбук, я бы хоть поиграла во что-нибудь или посмотрела кино на DVD!
Человек я по натуре деятельный, поэтому от безделья и замкнутого пространства к середине дня воскресенья я впала в депрессию и уже была готова на что угодно, лишь бы меня отсюда выпустили.
Находясь в исключительно плохом настроении, в воскресенье вечером я по мобильному телефону поругалась с мужем и от расстройства упала в дУше и ушибла себе копчик. Беременные из соседних душевых кабинок в чем были побежали на пост звать дежурную сестру. Сестра неспеша добралась до душа, посмотрела на меня и сказала, что жить я буду, поэтому не стоит ее беспокоить. Особенно если я могу ходить сама. А если я прямо сейчас соберусь рожать, так все того и добиваются.
Этот ушибленный копчик отозвался мне потом по полной программе, т.к. до самой выписки из роддома я не могла лежать на спине и тем более на смотровом кресле. Не говоря уже о кушетках в процедурных.
Чтобы не получить двойку за «домашнее задание» (собрать сведения о выпиваемой и выделяемой жидкости), я нарисовала по линеечке красивую табличку и заполнила ее выглядевшими вполне достоверно данными.
14 июля. День седьмой
Как и следовало ожидать, утром пришла на обход местная доктор и практиканты. Они с интересом изучили мою придуманную табличку, похвалили за старательность и системный подход, а также в очередной раз указали на отеки… Как вы догадываетесь, таблетки от отеков отправились туда же, куда и все предыдущие – на выброс.
Сразу после завтрака стало ясно, что врачи, наконец, решили освободить мое койко-место в патологии для других пациентов. В 11 часов меня неожиданно опять позвали на УЗИ и кардиомонитор. С кардиомонитора меня, не дав мне придти в себя, вместе с одеялом и подушкой забрали в смотровую.
В смотровой уже собралась целая толпа врачей: моя Галина Сергеевна, главврач, завотделением патологии и еще два человека.
Надо было видеть, как я со своим ушибленным копчиком забиралась на кресло!!! НО. Боль в спине моментально забылась, как только меня решили осмотреть!!! Как и раньше это смогла сделать только главврач, т.к. более толстые пальцы для осмотра не подходили. Раскрытие за выходные не изменилось.
К осмотру добавилось изучение моей карты, результатов УЗИ и кардиомонитора.
На вопрос, хочу ли я еще полежать и подождать, измученная недельным заточением я ответила НЕТ, не дав врачу закончить вопрос.
Это и решило мою судьбу.
Был составлен план действий на вторник, согласно которому:
- утро вторника в любом случае должно было стать моим последним утром в Патологии
- рано утром во вторник мне поставят капельницу с окситоцином
- к обеду мне вскрывают плодный пузырь, переводят в родильное отделение и дальше действуют по обстоятельствам
Честно говоря, уползая со своими подушкой и одеялом с осмотра, я была счастлива. Наконец-то в моем положении появилась определенность.
В качестве НО мучил только один вопрос: почему все это нельзя было сделать неделю назад?
Я позвонила мужу сообщить новость о том, что завтра у нас родится ребенок, и пошла в очередной раз собирать свои вещи.
15 июля. День восьмой
Как вы, наверное, догадались, мы добрались до самой важной части моего рассказа.
Засыпая накануне вечером, я пыталась представить себе свои роды. Представлялось плохо. Я ощущала себя студенткой-первокурсницей перед экзаменом. С другой стороны я совершенно не представляла себе, что я буду делать во время схваток, как я буду дышать, тужиться и пр. Т.е. теорию я, конечно, знала, но представить себя в роли рожающей женщины не могла категорически.
Меня разбудила дежурная сестра около семи утра. Меня опять повели ставить клизму и мыться. Вернувшись в палату, я обнаружила рядом со своей кроватью капельницу с большой банкой прозрачной жидкости – окситоцином.
Катетеров в отделении патологии не было, поэтому лежать под капельницей (и рожать с капельницей) мне предстояло с иглой. Которую тут же мне и поместили в вену. На часах было около восьми утра.
Уже через час рука сильно затекла, а шевелить ей не рекомендовалось из-за введенной в вену иглы. Окситоцин из банки в вену перетекал крайне медленно.
Проснулись мои соседки по палате. Они дружно протопали взвешиваться, умываться и мерить давление, а потом с интересом собрались вокруг меня и стали расспрашивать, что я чувствую. Ответить им было нечего, т.к. я чувствовала только боль в руке и ушибленном копчике (лежала-то я на спине).
К десяти часам я проявила чудеса изобретательности и устроилась под капельницей на боку, размышляя о том, какие же они, схватки… Еще через полчаса появилось желание достать сушки и книжку.
В 11.00 пришла моя Галина Сергеевна. Схваток не было.
На этот раз решили не ждать у моря погоды, и повели нас с капельницей на смотровое кресло.
Взобраться на кресло с капельницей, иглой в вене и ушибленным копчиком было отнюдь не простой задачей. А подпрыгивать от боли при попытке проверить мое раскрытие было еще сложнее. Результат осмотра, как я понимаю, привел врачей в некоторое замешательство. Налицо (вернее на то самое место) было все то же раскрытие в 2 см, вылитые в меня полбанки окситоцина и полное отсутствие каких-либо признаков схваток (не говоря уже о том, чтобы я их чувствовала).
На всякий случай меня еще раз предупредили, что если мне вскроют плодный пузырь пути назад уже не будет, а я подтвердила свое согласие на любые действия со стороны врачей.
Главврач достала устрашающего вида инструмент, напоминающий длинный вязальный крючок и попросила меня не дергаться, т.к. инструмент острый и меня могли поранить.
Вскрывать пузырь оказалось совершенно не больно (особенно в сравнении с осмотром).
Околоплодных вод вытекло совсем немного (набралось бы полстакана), но они были нормального незеленого цвета. Это радовало.
Т.к. со вскрытием плодных оболочек последний мост был сожжен, меня и капельницу было решено перевести на второй этаж, в родильное отделение.
Родильное отделение приятно отличалось от всего ранее виденного мной в роддоме. Чистые полы, удобные кушетки, белое белье… Очень предупредительный персонал.
Т.к. в родильное отделение я попала не из приемного покоя, а из отделения патологии, то меня по ошибке (как я потом поняла) перепутали и приняли за бесплатную больную. Тем не менее ко мне приставили практикантку-индуску и нянечку, отвели в абсолютно пустую двухместную палату. Практикантка на очень ломаном русском поинтересовалась, отчего это я с капельницей, а добрая нянечка быстро и ловко застелила мне кушетку.
Из соседних палат раздавались стоны. Лежать мне было намного удобнее, чем раньше, и я начала подумывать о том, что стоит, пожалуй, немного вздремнуть.
Через 15 минут в мою палату ворвалась энергичная коротко стриженая крашеная блондинка, которая оказалась представителем страховой компании. От нее я и узнала, что меня положили в палату для бесплатных больных (и не догадаешься ведь!), и сейчас для меня подготовят другую правильную палату, куда мы с капельницей и отправимся.
Платная палата отличалась от бесплатной только тем, что там была одна кушетка, а не две, а также имелся в наличии мяч (фитболл?). В ответ на мой вопрос о том, что это за мяч и что с ним делать, энергичная блондинка стала мне восторженно объяснять, что на этом мяче можно сидеть во время схваток (можно даже прыгать), и предложила попробовать прямо сейчас. Я пыталась ей объяснить, что, во-первых, у меня нет схваток, а во-вторых, прыгать на мяче мне явно мешает капельница, но блондинка меня не слушала.
От прыжков на мяче с капельницей меня спасло только появление в палате Галины Сергеевны и доктора Холявко, заведующей Родильным отделением.
Они привезли с собой кардиомонитор и привели сестру, которая, наконец, поменяла в моей капельнице иглу на катетер. К слову сказать левая рука, в которую была введена игла от капельницы, выглядела устрашающе. Ее уже украшал большой черный синяк.
Схватки так и не начинались.
Попытки приладить ко мне кардиомонитор потерпели фиаско. Меня спросили о самочувствии и, услышав мой ответ (а что я, собственно, могла сказать?), пообещали зайти через полчаса.
Как и следовало ожидать, через полчаса картина не изменилась.
И тогда на меня махнули рукой. И пошли готовить операционную для кесарева.
Еще через пять минут пришла сестра и сняла, наконец, капельницу.
Полное счастье от отсутствия ненавистной капельницы не нарушил даже анестезиолог. Он пришел поинтересоваться, какой наркоз мне делать.
Честно говоря, я читала про анестезию в умных книжках и до этого дня не задумываясь ответила бы, что предпочту эпидуралку. Но в последний момент мне стало страшно. Меня будут резать (я и кровь-то из пальца сдавать боюсь…), а я при этом буду в сознании… А вдруг мне все-таки будет больно?.. Или что-то случится со мной или с ребенком, и я буду это видеть?.. Бррр….
Страх пересилил разум, и я попросила сделать мне общий наркоз.
Сегодня задним умом я понимаю, что мне было бы гораздо легче отходить от эпидуральной анестезии, но если я соберусь рожать второго ребенка, я не уверена, что буду морально готова пойти этим более легким путем.
Итак, около двух часов дня за мной приехала каталка, и меня повезли в операционную. С собой разрешили взять только сотовый телефон. Я собиралась позвонить мужу, когда все закончится (наивная
) С каталки я кое-как (вы еще помните про ушибленный копчик?) перебралась на операционный стол, мне закрепили ноги и руки, ввели мочевой катетер, руку с катетером подсоединили к каким-то проводочкам, а на вторую руку одели муфту измерителя давления. Последнее, что я помню, это лицо анестезиолога и его слова: «Сейчас нужно глубоко вдохнуть и закрыть глаза».Я сделала глубокий вдох…
***
В себя я пришла, когда меня перекладывали со стола на каталку. Видимо, я не очень хорошо отходила от наркоза, т.к. мотала головой и не могла заставить себя остановиться. Меня немного привели в чувство и отбуксировали в какой-то закуток рядом с родильными залами (был ли это один зал или несколько, не знаю, т.к. не видела, а только слышала крики рожениц). В закоулке помимо моей каталки стояла еще одна, и на ней тоже лежала женщина после кесарева.
Через некоторое время ко мне подошла девушка в белом халате и спросила, как я себя чувствую. Я ответила, что сносно, и спросила, кто родился. Девушка удивилась: «Как, а вам не показали ребенка? У вас мальчик!» - и ушла звать анестезиолога, который должен был сделать мне обезболивающий укол.
***
Я попеременно приходила в себя и забывалась в полудреме. Приходя в себя, я думала о том, что нужно попросить принести мне мобильник, чтобы я могла позвонить мужу. Но найти в себе силы позвать кого-нибудь, набрать номер и тем более говорить я не могла.
Не могу сказать, сколько я так лежала. Мои размышления сквозь тот туман, которым была наполнена моя голова, прервал муж. Он появился в зеленом халате, бахилах, целлофановой шапочке и с большим букетом красных роз.
***
Как выяснилось позже, к обеду муж стал волноваться, что от меня нет вестей и позвонил в справочную роддома (мой мобильный был выключен). Там ему сказали, что меня перевели в родильное отделение, а потом и сообщили, что я родила, и можно приезжать.
Т.к. наш контракт предусматривал присутствие мужа на родах, то Олега беспрепятственно пустили в родблок и отвели ко мне.
Все попытки отругать меня за то, что я не позвонила, завяли сразу же, как только Олег увидел меня на каталке. Вид у меня, говорят, был не самый жизнерадостный (судя по моим собственным ощущениям, они были правы J).
Олег развил бурную деятельность. Он выяснил, что мне можно пить, и сходил за минеральной водой. Потом он пошел искать кого-нибудь, кто принес бы ребенка.
Вид мужчины в бахилах и халате, одетом на офисный костюм, никого не смущал. Мой муж спокойно гулял по родильному отделению где ему вздумается (даже с другими такими же свежеиспеченными папочками и врачами-мужчинами ходил курить куда-то в подвал), заглядывал во все доступные палаты, как будто его присутствие в родильном отделении само собой подразумевалось. Ни врачам, ни роженицам (особенно роженицам J) не было до него никакого дела.
Через некоторое время нам принесли спеленатый спящий кулек – сына. Так что первым сына увидел Олег, у меня не было ни сил, ни желания на него смотреть. Посидев с сыном с полчаса, муж пошел искать детское отделение и сдал детку на руки сестрам.
***
Так прошло время до одиннадцати вечера. Я периодически приходила в себя и пыталась вести светскую беседу (кстати, оказалось, что мой мобильник заботливо положили мне под подушку). Олег сидел рядом и поил меня минералкой. Рядом раздавались стоны и крики рожениц, кто-то звонил по телефону и восторженно рассказывал о завершившихся 15 минут назад родах. Периодически заходил анестезиолог и спрашивал о моем самочувствии…
В одиннадцать часов меня, наконец перевели в палату. Правда, выяснилось, что свободных палат по контракту сегодня нет, и меня положили в трехместную палату для бесплатников.
С трудом перебравшись на кровать и отпустив, наконец, мужа домой, я забылась в полудреме.
16 - 21 июля. День девятый – пятнадцатый.
Утро 16 июля началось в шесть утра. Соседкам и мне привезли детей в прозрачных «котытцах».
Я лежала рядом с моим сыном и пыталась осознать, что он у меня теперь есть. Я совершенно не представляла, что мне с ним делать, как кормить, как пеленать, как успокаивать и т.д. Я даже не могла взять его на руки, т.к. каждое движение давалось мне с трудом и через боль.
Мои сомнения развеяла пришедшая детская сестра. Она сказала, что пеленать ребенка они пока будут сами и показала, как прикладывать его к груди (еще бы там было молоко…). Вместо молока мне дали бутылочку с водой и наказали ребенка поить.
После завтрака (а мне на ближайшие три дня полагалась специальная диета – каша на воде и куриный бульон) я с поддержкой сестры по стеночке поползла в туалет и мыться, а после обеда меня перевели в полагавшуюся мне по договору палату (со свежим ремонтом, чайником и телевизором).
***
Палаты в платном отделении (несемейные, а простые) - двухместные, душ и туалет ( по три штуки) в коридоре, но идти недалеко. Холодильники тоже в коридоре. Пост с сестрами располагался здесь же, так же как и детская комната для «платных» детей. Остальных детей держали где-то отдельно.
Детей можно было или постоянно держать при себе или сдавать в детскую (мы с соседкой отвозили детей на ночь, но таких, как мы, было немного). Кормить детей рекомендовалось по требованию. Кроме того без ограничений можно было брать воду и даже смесь для докорма. Но с советами никто не приставал и за процессом питания строго не следил, так что можно было, например, воду и не давать.
Раз в день детей осматривали, обрабатывали, меняли им распашонки (свое детское белье запрещалось), но в палате всегда имелась стопка пеленок для самостоятельного пеленания.
Конечно же, можно было пользоваться своими рубашками, халатами и прочими благами цивилизации. Не смотря на то, что контракт ограничивал посещения как по времени, так и по количеству визитеров, пускали всех без ограничений (правда, видеть мне особенно никого не хотелось, зато очень хотелось домой).
***
О внимании персонала нужно сказать отдельно. Ни разу за все время, которое я провела в послеродовом отделении, я не столкнулась с невниманием к себе. И сестры на посту, и детские сестры всегда были готовы помочь, показать, отвести на перевязку, просто поговорить. Не говоря уже про то, что к обеду прилагались не только ЛОЖКИ, но и ВИЛКИ
(обед, кстати, приносили в палату).По первой просьбе мне принесли молокоотсос и оставили вплоть до выписки. А через пару дней у нас в палате забыли детские весы.
Конечно, сестры были разные
. А внимание иногда получалось во вред. Так в первый же день очень доброжелательная сестра перепутала мне количество лекарства для капельницы и вместо положенных 4 банок (2 глюкозы и 2 антибиотика) влила в меня только две. Зато на следующий день ошибка выяснилась, и мне повторили процедуру по полной программе. Причем лежала я под капельницей аж 4 часа. Надо было видеть с каким визгом я побежала в туалет, как только меня отцепили от пустых банок (побежала… хм… нет, все-таки поползла
).А еще эта же сестра потеряла мой анализ мочи (где в роддоме можно потерять анализ?). Этот факт выяснился только в день выписки, когда нужной бумажки не оказалось в моей карте. Но другая сестра без разговоров обработала новую порцию анализа в самое короткое время, чтобы не задерживать меня в роддоме еще на день.
***
Первые три дня передвигалась я только по стенке (особенно трудно пришлось на второй день, но, говорят, это нормально). От капельницы на обеих руках образовались колоритные синяки. Четырежды в день мне кололи антибиотики и еще что-то. Один раз водили на перевязку. Один же раз в день заходила мой доктор.
Снимать швы было не нужно, но мочить все равно нельзя, поэтому вместо душа мне полагалась акробатическая процедура по отдельному мытью рук, ног, головы и всего остального… Зато в туалете была туалетная бумага (прочитанные рассказы о родах пугали, что ее не будет).
Очень помогла послеоперационная диета, т.к. она позволила мне по сути вернуться к добеременному весу. Но с какой же радостью я ела обычную «столовскую» еду, когда мне ее разрешили
.Лежать мне полагалось минимум 5 –6 дней. На третий день мою соседку выписали, и на оставшееся время моя палата превратилась в одноместную. Но меня это не очень порадовало, т.к. на меня напала послеродовая депрессия в сочетании с усталостью от двухнедельного пребывания в роддоме без возможности выйти на улицу. Поэтому, когда на шестой день после родов сразу после УЗИ и осмотра (они, оказывается, умеют небольно смотреть!) мне сказали, что могут выписать меня в тот же день, я поставила на уши мужа, поругалась с ним из-за родни, которой хотелось поучаствовать в выписке, но было не очень удобно быстро урегулировать все свои дела и срочно приехать, и почти сбежала домой.
Это, правда, не помешало мне (должно быть чисто рефлекторно
) изъять из моей карты мой экземпляр договора с роддомом, который предполагалось мне не отдавать. Это позволило мужу обратиться в страховую компанию, чтобы она вернула нам деньги за время, проведенное мной не в той палате.Вместо эпилога
. На самом деле, я осталась довольна и роддомом, и его персоналом, и своим доктором. И без опаски порекомендую как роддом, так и своего доктора подругам.
Конечно, есть огрехи в работе страховой компании, которая поставляет контрактников. Я много слышала о том, что страховщики заключают договоры без оглядки на заполненность роддома. Это и приводит к тому, что часть времени контрактникам приходится лежать в «бесплатных» палатах, а то и переезжать в другой роддом уже со схватками (хотя страховая компания заботится о перевозке, но это стресс, да и доктор в другом роддоме будет другой).
Но это не имеет отношения к работе врачей, это проблемы именно страховщиков.
Кстати, именно поэтому мы и обратились в страховую компанию с просьбой о возврате части уплаченных денег. Может быть, потеря части прибыли заставит страховую компанию лучше организовать свою работу?
***
Мой сын родился 15 июля. В роддоме и первые недели дома я пыталась вспомнить, о чем напоминает мне это число. И только через пару месяцев, уже окончательно придя в себя, освоившись в новой для себя роли мамы, я поняла… Вернее вспомнила…
15 июля мы с мужем отмечаем как НАШ день. Не день знакомства, а НАШ день, т.к. именно с 15 июня у нас связано много воспоминаний (не имеющих, конечно, отношения к этому рассказу
). Так что получается, что это мы себе такой подарочек сделали. И теперь этот уже 10-месячный подарочек мешает мне набирать этот рассказ
.
