А началось с того, что на 37 неделе закатали меня в патологию, отеки лечить.
Короче, оформили меня. Слава Богу, в палату на 4 человека. В палате познакомилась с девочкой которая, мало того, что со мной в один год заканчивала институт (только лечебный факультет), так она еще и оказалась кумой моей одногруппницы и соседкой моей подружки.
Да уж, повезло мне, что Таня со мной в палате лежала, было хоть с кем поговорить. Целыми днями мы вели заумно-задушевные беседы о беременности, родах, взаимоотношениях, смысле жизни и спасении мира и т.д.
Как то раз Юлька повела меня на экскурсию в родильное отделение, так, чтобы я вспомнила, как детки маленькие выглядят. :ylinfant:Ой, как здорово было! Я, как с луны упавшая, с открытым ртом ходила, в кювезы заглядывала. Там лежали двое деток недоношенных, один родился на 35 неделе, второй на 32. Это даже не недоношенные, не буду говорить, как они называются. Какие они малюсенькие! Как куколки! После них обычный новородок выглядит настоящим гигантом. Короче, я еще больше напугалась. Во, блин, думаю, как ТАКОЕ может пролезть через….
Вобщем, вспомнить – вспомнила как дети выглядят, только это меня ни чуть не успокоило. Скорее напрягло.
Капали меня, капали, отеки никуда не девались. И решили добрые акушеры-гинекологи меня приободрить, говорят, если к 8 марта сама не рожу, то 9-го будут стимулировать. Все праздники я фанатично прислушивалась к своим ощущениям. Ощущения не менялись, зато было жутко страшно. Не хочется чтобы стимулировали. И вот, 7-го марта вечером, сидя у Юльки в ординаторской и хохоча над ее рассказом о своих родах,
Утречком 8-го марта, в 7 утра встала я, как порядочная беременная, в туалет. И вижу……..Что-то из меня слегка льется.
Боже, думаю, дождалась! Вот оно!!! Рванула я в душ, негоже, мне показалось, с Деткой в немытом виде встречаться, голову помыть надо. Из душа меня выволокли на кресло. И началась веселуха. Добрая тетя-врач решила помочь шейке раскрываться, как засандалила туда сои нежные пальчики. Блин, мне даже сейчас кажется что страшнее вот такого осмотра ничего нет.
Короче переоделась я в больничную ночнуху с вырезом до влагалища и пошла бродить по отделению. А бродить-то больно, и стоять больно, лежать вообще невозможно. И болит-то не живот, а что-то жутко давит в области прямой кишки. Я уж засомневалась, что рожают именно через то место, через которое осмотр производят.
Тут стало мне совсем плохо, стала я потихоньку собираться падать в обморок. Моя докторица предлагает мне обезболить, я нифига не соображаю, говорю, что не надо. Проходит мимо Юлька и меня пугается. Пойди, говорит, на себя в зеркало погляди. Пошла. Настал мой черед себя испугаться. Надеюсь, больше никогда у меня не будет такого белого лица с нежным оттенком желтого и зеленого. Короче, решили сделать мне спиналку. Кошмар, в более дурацом положении я не была. Меня спрашивают, а я не могу говорить, в голове – синий туман. Наконец, укололи. Лежу себе в родзале жизнь потихоньку налаживается. Пробило меня на поболтать с анестезиологом. Обсудить насущные вопросы медицины. Хорошо! Спрашиваю: «Это все? Больно уже не будет?», «Нет, потуги не обезболиваются, но тебе больно не будет, не переживай». Я верю и продолжаю рассуждать о чем-то таком заумном. И вдруг мне становиться больно. Больнее, больнее, больнее. Блин, говорю, вы что меня обманули? Обещали, что больно не будет. Короче, началось все по-новой. Потом пошли потуги. Тут уж вообще смутно помню. Помню, что Алиса родилась на третьей. Случилось это в 14-20.
Зато в памяти четко отложился момент, когда Алиса родилась. Какое облегчение сразу испытываешь. Положила мне ее на пузо. Это кричащее, непонятного цвета, мокрое создание. Это создание сразу же стало тыкать головкой, грудь искать. А у меня какое-то эмоциональное отупление.
В общем, вылезла плацента, зашили меня. Алиса на мне лежала, пока пуповина не отпульсировала. Потом е обрезали и забрали детку обмерять и закутывать.
Меня переложили на каталку и поперли в палату. По дороге, естественно, каталка чуть не развалилась подо мной.
Так вот, привезли меня в палату. Алиса слегка покричала и уснула. А мне нужно было сходить на первый этаж, в патологию, за контейнером для контактных линз. Я его там забыла. А спать хочется – ужас. Нужно их снимать и куда-то девать. Делать нечего, нужно ползти. Вот так я, через несколько часов после родов, потащилась в другое отделение за остатками своих веще. Напугала девочек из своей палаты. Они там все с тонусом, за животы похватались. Я ведь все еще того чудного бело-желто-зеленого цвета была. Но, кстати, чувствовала себя вполне нормально.
Пришла обратно в родильное и, наконец, рассмотрела свою доченьку. Ни капли на меня не похожа. Но все равно такое ЧУДО! Боже, Девочка моя, как я тебя ЛЮБЛЮ!
Больше ничего не хочется писать. Потому как не хочется вспоминать о плохом. Как Алиса не могла хорошо есть сначала из-за короткой уздечки язычка, о желтухе, которая появилась на 1-е сутки. О тот, как Алису держали целые сутки на фототерапии. Я там слезами обливалась. Страшно видеть такое маленькое, беспомощное существо, с залепленными глазками в кювезе под лампами. Ему там плохо, она хочет к маме. А мама слезами умывается в палате, хоть и понимает, что так надо. А вдруг гемолиз? Слава богу, гемолиза не было, был обычный окситоциновый синдром. Поэтому и пожелтели рано.
Хочется вспоминать только хорошее. И все, на самом деле, у нас просто замечательно! А будет еще лучше! У такого чудесного малыша по-другому быть не может!
Солнышко мое, мой самый главный человек на свете, твоя мама обещает тебе, что ты будешь самым любимым, самым счастливым ребенком! Твоя мама сделает для этого все возможное и, даже, невозможное.